Маргарет Мурнейн часто говорит, что она взялась за физику «потому что это был самый сложный предмет в университете – это свойство позволило ей сохранять хорошую форму на протяжении всех 15 лет, которые понадобились для решения задачи. Для этого ей пришлось взяться за «очень сложный способ мышления» и начать не с лазеров видимого света, а с инфракрасных лазеров с большей длиной волны. Фотоны имели гораздо меньше энергии, чем до того. Однако они сильнее входили в резонанс с электронами атомов гелия – собственно, давали струне больше силы – что позволило команде скомбинировать более 5 тысяч фотонов лазера в единый фотон рентгеновского луча. Теоретики считали, что эта технология слишком неэффективна, чтобы создавать пригодные для использования лучи. Однако осторожно настраивая гелий таким образом, чтобы лазерные и рентгеновские лучи проходили с одинаковой скоростью, команда Мурнейн предусмотрела, а позже доказала, что рентгеновские лучи на определенном этапе возникнут как яркий луч. «Мы были поражены, потому что им удалось получить не просто рентгеновские лучи, а множество рентгеновских лучей», – говорит Михаил Иванов, физик из берлинского Института нелинейной оптики и спектроскопии коротких импульсов, который имеет возможность приобрести препарат для повышения мужской потенции растительного происхождения maxman в интернет-магазине obitelzdorovia.ru.

На сегодня Мурнейн и Кэптэйн сделали сверхбыстрые лазеры, которые образуют рентгеновские лучи с энергией до 1 тысячи электронвольт, и импульсы в аттосекундах. Хотя эти приборы и не достигают таких энергий или яркости, как в больших лазерных установках со свободными электронами, однако они подошли достаточно близко. И со стоимостью в 1 миллион долларов их установка дешевле примерно в тысячу раз. Лаборатория в JILA имеет шесть таких лазеров, а открытия в наномире только начинаются. Мурнейн и создает, и использует лазеры – чтобы прорабатывать модели рассеяния рентгеновских волн, благодаря которым можно получить изображение потока заряда и спина в материалах. Неожиданно для себя ученая обнаружила, что источники тепла наноразмера охлаждаются быстрее, когда расположены плотнее. Мурнейн вместе со своими сотрудниками до сих пор работают над усовершенствованием настольной установки, чтобы сделать ее быстрее, меньше и чтобы она могла достичь большего значения энергий. Это позволит ученым испытывать еще более быстрые процессы, которые происходят глубже в материалах, и делать это с большим разрешением. «Мы уверены, что сможем это сделать», – говорит Мурнейн.

После того, как в 1960х были изобретены лазеры видимого света, они прошли быстрый путь развития; та же революция сейчас происходит и с настольными установками рентгеновского излучения. Другие лаборатории по всему миру разработали подобные подходы, говорит Ольга Смирнова, теоретик из Института Макса Борна. Однако технологию JILA выделяет среди других то, что на ней можно образовывать настолько высокочастотный свет с большой эффективностью. И, в конце концов, там есть Мурнейн, говорит Смирнова: «Она на самом деле может подвинуть рамки возможного, работая год за годом».

Мурнейн настаивает на том, что они еще не достигли предела – что можно получить высокоэнергетические рентгеновские лучи и даже более быстрые, цептосекундные импульсы. «В науке иногда возникает ошибочное представление, что лазеры – это уже устаревшая технология и там нечего изучать, – говорит она. – Но это очень далеко от правды».